Сабой (не путать с собой) (saboy) wrote,
Сабой (не путать с собой)
saboy

Кёнигсберг азартных игр

Наша сегодняшняя “прогулка” - по Кёнигсбергу азартных игр. (В свете нынешних попыток превратить Калининград в Лас-Вегас это может быть особенно интересно.)

 

Было съедено шесть быков

Средневековый Кёнигсберг был, прямо скажем, не самым весёлым городом на свете. И его жителям не приходило в голову ИГРАТЬ. Правда, на площади иногда выступали бродячие актёры-кукольники: персонаж, изображающий шута с крючковатым носом и горбом, дрался, ругался, отпускал солёные и злые шутки... Звали его Касперле. Во Франции его аналогом являлся Полишинель, в России - Петрушка.

Средневековый Кёнигсберг

Но рыцари Тевтонского ордена такие потехи толпы не любили: от скабрезности до смертного греха всего-то один шаг, считали они. Пожалуй, из всех массовых увеселений не посягнули они лишь на “профессиональные пиры”.

О “празднике длинной колбасы” мы много писали. А вот “профессиональные” застолья, скажем, пекарей заслуживают упоминания здесь и сейчас: как-то цех пекарей, один из самых зажиточных в городе, построил для своих подмастерьев приют... установка вывески на котором “отмечалась” два дня! Было съедено шесть быков, сотня килограммов солонины, сорок здоровущих карпов, двенадцать горшков смальца; выпито шесть бочек пива; изведено двенадцать фунтов разных пряностей... В общем, отдохнули ребята на славу!

Заметьте, денег в азартные игры проиграно не было. Этим делом - в частности, игрой в кости - занимались в Германии ландскнехты. Т.е. немцы, поступавшие на службу за пределами своей родины как наёмники. “Штатские” искушать судьбу не любили.

А в протестантском Кёнигсберге стало ещё скучнее. “Праздность и скука, - говорил Фридрих Великий, который терпеть не мог Кёнигсберг, - являются богами-покровителями этого города, ибо и люди, которых можно здесь видеть, и воздух, которым здесь дышат, кажется, не внушают ничего иного”.

Офицеры и “фараон”


Впрочем, Фридрих Великий лукавил. Настоящей причиной, по которой он возненавидел Кёнигсберг, было... усердие жителей города, присягавших царице Елизавете во время Семилетней войны. В условиях русской оккупации (1758-1762) Кёнигсберг прямо-таки блаженствовал. В доме русского губернатора собирались все, кто был отмечен чином и званием. За русскими офицерами из Петербурга последовали очаровательные дамы, вскружившие головы сыновьям кёнигсбергских бюргеров. В городе воцарились галантные нравы - в смысле, резко возросло число проституток и внебрачных детей.

Русские офицеры ввели в обычай употребление пунша, а также научили немцев игре в “фараон”. Игра эта проста, как репа - и трагична, как появившаяся много позже “русская рулетка”. Игрок (иначе - понтёр) наудачу выдёргивает из колоды карту и “ставит” (в смысле, кладёт на неё) сколько считает нужным денег.

Банкомёт из другой колоды (которую распечатывает у всех на глазах - так, чтобы заклейка с характерным треском лопнула) мечет карты направо и налево.

Если карта, аналогичная загаданной, упадёт направо - деньги, поставленные на кон понтёром, достаются банкомёту. Если налево - наоборот, понтёр в выигрыше. Исход игры предугадать невозможно. Как невозможно просчитать варианты, выработать стратегию и т.д., и т.п. Всем управляет Его величество Случай.

Сражение за карточным столом превращается в поединок с судьбой. Благо, обстановка подходящая: четырёхугольный стол покрыт зелёным сукном, возле каждого игрока - мел и щёточка (мелком тут же, на сукне, записывались ставки, производились расчёты, ненужное стиралось щёточкой), стопки золотых монет, оплывающие свечи в канделябрах, за окном - ночь...

“Красный кабачок”

Кстати, использованную колоду полагалось кидать под стол. Иногда туда же падали деньги, но подбирать их было не принято: дурной тон и плохая примета.

Генрих Кунц, житель Кёнигсберга, с каким-то суеверным ужасом вспоминал, как однажды, играя с русскими офицерами, он уронил на пол ассигнацию (небольшого достоинства) и - разумеется! - нагнулся, чтобы её поднять. Тогда сидевший рядом офицер запалил у свечи сотенную бумажку и посветил, чтобы облегчить Кунцу поиски.

Очень может быть, что эта горящая сотенная купюра так и осталась самым ярким впечатлением в жизни почтенного бюргера. Хотя на момент сей фантастической игры ему было всего двадцать два года, а умер он глубоким старцем...

Вообще немцы редко становились по-настоящему азартными игроками. Но если это всё-таки случалось - “башню сносило” напрочь. Так, в XIX веке известный в Петербурге “Красный кабачок”, где шла особенно сильная игра и где не было недели, чтобы не застрелился какой-нибудь вдребезги проигравшийся офицер-гвардеец, держала... немка из Кёнигсберга. Во время войны с Наполеоном она была маркитанткой, имела медали и кресты... Пристрастившись к “русскому образу жизни”, вернуться домой она уже не смогла - и уехала в Петербург. В её кабачке использованных игральных карт накапливалось столько, что каждый день их собирали лопатами и увозили возами.

Ложа трёх королей

А в самом Кёнигсберге самым любимым местом картёжников (правда, играли они не в “фараон”, а в скат - не так азартно) был кабачок “тётушки Фишер” - “Волчье ущелье”. Он открылся в 1814 году на ул. Мюленгрунд (ныне ул. Мельничная). Здесь посетителям предлагались лебенихтское и баварское пиво в кружках с крышками, грог, “хоппе-поппель” (типа нашего “гоголь-моголя”), а также горячие колбаски по 5 пфеннигов за штуку.

Интерьер был оформлен старинными гравюрами, механическими часами и оловянными кружками ручной работы, освещали помещение горящие лучины, сама хозяйка восседала на особом месте... Но самое главное: здесь можно было ИГРАТЬ. Впервые в истории города карточную игру “узаконили” в ресторане!

Правда, после смерти тётушки Фишер заведение постепенно пришло в упадок. На рубеже XIX-XX веков его снесли, но след в истории азартных игр - остался!

Заядлым картёжником был и родившийся в Кёнигсберге Эрнст Тео­дор Амадей Гофман. Именно поэтому он, умирая, не оставил своей жене ничего, кроме долгов.

Впрочем, вернёмся к “наследию” русских в столице Восточной Пруссии.

Известно, что именно русские офицеры ввели в Кёнигсберге моду на масонские ложи - эдакую игру в конспиративность. Состоять в Ложе трёх королей и Ложе мёртвой головы было престижно. Почти каждый, кто что-то собой представлял в Кёнигсберге, принадлежал к тайному братству “вольных каменщиков”.

(Интересно, что там практиковалось космополитическое умонастроение: туда принимались русские и польские дипломаты и купцы, причём гораздо охотнее, чем чиновники ненавидимого всеми прусского таможенного и налогового управления.)

Город Греха

Альтернативой масонским ложам выступали так называемые “ресурсы”: полуприватные мужские встречи в частных домах. Собравшиеся вели беседы, читали газеты, сдержанно играли в карты. Женщины в такие компании не допускались, не бывали здесь и военные: “ресурсы” объединяли “штатскую” элиту буржуазного города.

Именитые жители Кёнигсберга вынуждены были строго соблюдать приличия. В частности, посещение пивных (а их в городе насчитывались десятки) считалось проявлением “недостойного поведения”. Там скрашивали досуг подмастерья, рабочие мануфактур, прислуга...

Некоторые из питейных заведений одновременно были и борделями: в отличие от других крупных городов Пруссии, в Кёнигсберге не существовало официально разрешённых заведений подобного рода. Это дало основание известному в XIX веке немецкому писателю-романисту Иоганну Тимофею Гермесу утверждать: “Поговорка “в большом городе и грехи большие” нигде не верна столь мало, как в Кёнигсберге”. Но едва ли он был прав...

“Грехи” в Кёнигсберге были так велики, что впору называть его “Городом Греха” (как в популярном американском комиксе). Только вот предавались пороку преимущественно приезжие - русские.
 

Вывоз трупа

 

Для русских в Кенигсберге на ипподроме дважды в год устраивали феерические бега. (И даже реклама печаталась на русском языке! И размещалась в специальных путеводителях, которые тоже печатались по-русски.) Гостиницы ждали этих бегов как манны небесной... А владельцы оружейных магазинов выкладывали на видное место самый ходовой в это время товар: недорогие револьверы, которые в народе именовались “одноразовыми”. Для проигравшихся.

Кстати, прислуга в гостиницах была обязана получить с русских постояльцев “за неделю вперёд”. А в цену пребывания автоматически закладывались издержки по возможному вывозу трупа, “моральный ущерб” из-за возни с полицией и т.д., и т.п. По данным статистики, в каждый “сезон игр” в Кёнигсберге совершалось не менее пятнадцати самоубийств - и все погибшие, за редчайшим исключением, были русскими.

Собственно в рулетку в Кёнигсберге особенно не играли - для этого существовал Баден-Баден и другие, признанные центры с десятками казино. Всё-таки Кёнигсберг был слишком мрачен - “стихия греха” захлестывала приезжих, но атмосферы судорожного веселья не создавала. А любое казино держится именно на ней, на атмосфере...

Ну а ХХ век - превратил в своеобразную “рулетку” жизнь любого человека. На что поставить? На “красное”? Или на “белое”... тьфу, на “чёрное”? И что будет, если в итоге выпадет “зеро”?

Последняя игра

В сущности, последней “азартной игрой”, в которую сыграли в Кёнигс­берге, стала Вторая мировая война. В городе насчитывались десятки офицерских и солдатских казино, где ставки очень часто были больше, чем жизнь ... потому что жизнь гроша ломаного уже не стоила. Но это уже другая история.

А наш город, отыгравший уже несколько таймов, продолжает уповать на судьбу. И если учесть, что теперь он - русский, может, ему и повезёт. Знать бы ещё, кто в этой игре выступает понтёром, а кто - банкомётом...

Ну а прогулки - продолжаются. Бог даст...

Д. Якшина

 


Tags: Кёнигсберг, города, история
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments